Записки на полях соленых книг - Карен Уайт

– Кто вы? – спросила она, удивляясь своему спокойствию.

Мужчина был высоким, стройным и довольно крупным. В его карих глазах угадывалось скорее замешательство с примесью раздражения, чем какая-либо угроза.

– Вы плакали во сне, – деловито произнес он.

Эмми в замешательстве провела рукой по лицу и повторила:

– Кто вы такой?

Он уперся руками в бедра, возвышаясь над Эмми почти на целый фут. Бен тоже был высоким, и она почему-то испытала иррациональное ощущение безопасности и защиты в обществе этого незнакомца. Она отступила на шаг и скрестила руки на груди.

– Я собирался задать вам такой же вопрос, – ответил он с почти неуловимым акцентом, как будто не часто бывал в южных штатах. А может быть, он приложил немало усилий к тому, чтобы избавиться от южного акцента.

– Я Эмми Гамильтон, – сказала она. – И я арендовала этот дом на несколько месяцев.

Он поднял брови пшеничного цвета, такие же, как и волосы, заметно выгоревшие на солнце. Волосы незнакомца были довольно длинными и почти доставали до воротника рубашки. Когда-то Эмми считала длинные волосы у мужчин привлекательными, но потом встретила Бена с его армейским «ежиком» и с тех пор уже не помнила, что так ее привлекало в длинных волосах. Длинноволосый мужчина, стоявший перед ней, выглядел довольно небрежно.

– Я – Хит Рейнольдс, владелец этого дома. Сегодня я приехал поработать на причале и увидел ваш автомобиль. Я не знал, что дом сдали в аренду.

Эмми моргнула.

– Но это правда. Договор лежит у меня в автомобиле.

Он только отмахнулся.

– Не трудитесь показывать. Моя мама слишком занята продажей книжного магазина и подготовкой к уходу на пенсию. Должно быть, она просто забыла мне сказать.

Эмми уронила руки.

– Значит, Эбигейл – ваша мать.

Он кивнул и засунул руки в задние карманы шорт. Эмми снова была немного раздосадована его небрежностью и подумала, что он выглядел бы гораздо лучше, если бы заправил майку в шорты. Вы плакали во сне. В самом деле? И почему он считает нужным об этом говорить? Ее раздражение и замешательство усилилось.

– Тогда эта женщина по имени Лулу – ваша тетя, – не раздумывая, выпалила она.

В уголках его глаз появился намек на улыбку.

– Вообще-то «эта женщина по имени Лулу» – моя двоюродная бабушка. Мой отец – сын ее сестры.

Аналитический ум Эмми попытался систематизировать информацию и разложить все по полочкам.

– Значит, ее сестра должна быть вашей бабушкой. Она тоже до сих пор живет на Фолли-Бич?

Эмми представила еще одну коренастую женщину с внешностью и манерами Лулу и понадеялась, что ответ будет отрицательным.

Он покачал головой.

– Нет. Она погибла в 1989 году во время урагана «Хьюго».

Ответ удивил Эмми.

– Я думала, что накануне ураганов проводят всеобщую эвакуацию.

– Так и есть. Но она не покидала острова сорок пять лет и сказала, что очередной шторм – недостаточная причина для отъезда.

Эмми поежилась, не вполне понимая, почему бабушка ее нового знакомого отказалась уехать.

– Должно быть, родственникам было тяжело оставлять ее здесь.

Он оперся на угольный гриль, выглядевший так, словно им никогда не пользовались.

– Мне тогда было одиннадцать лет, так что я мало что помню… Помню только, что радовался от того, что занятия в школе отменили. Но мама, отец и тетя Лулу были очень расстроены. Они никак не могли убедить ее уехать. Бабушка говорила, что ждет кого-то, и если уедет, то может не вернуться, и тогда этот человек уже не найдет ее. Позже тетя Лулу сказала, что она ждала человека, который не мог приехать никогда.

По шее и затылку Эмми поползли холодные мурашки, когда она вспомнила почти такие же слова, произнесенные ее матерью, – что-то о нестерпимых днях ожиданиях того, кто ушел навеки.

– Кого она ждала? – Эмми старалась говорить небрежным тоном, словно ответ не имел для нее никакого значения.

– Не знаю. Можете спросить тетю Лулу; наверное, она знает.

Эмми передернула плечами. Она предпочла бы пройтись по стеклу, чем снова обратиться к пожилой женщине. Не в силах удержаться, она продолжила расспросы:

– Но вы ее родственник. Думаю, если бы вы решили поинтересоваться, то получили бы хоть какой-то ответ.

Взгляд его карих глаз мгновенно стал жестким.

– Прежде всего я мужчина. Мы обычно не копаемся в тонкостях поведения кого бы то ни было. Мы просто действуем в соответствии с их поведением, понимаете? Во-вторых, я научился жить, не обращаясь к прошлому. Оно уже миновало, и вы ничего не можете с этим поделать. Я не собираюсь тратить свою жизнь на то, что уже не могу изменить.

Его тон был почти рассерженным, и хотя он почти сразу же вернулся к прежней беззаботной манере, первое впечатление было испорчено. Эмми видела, как его взгляд переходит с ее заспанных и растрепанных волос на чемоданы и наконец на собаку, по-прежнему сидевшую у ее ног. Он похлопал себя по бедру.

– Иди сюда, Фрэнк. Освободи место для дамы.

Пес побежал к задней двери, а Хит достал брелок с ключами из заднего кармана и отпер ее. Когда он повернулся к Эмми, на его лице играла легкая улыбка, приоткрывавшая белоснежные зубы.

– В доме есть три спальни. Спать на крыльце совсем не обязательно.

Он распахнул дверь, и пес влетел внутрь, словно радуясь встрече со знакомым местом. Эмми нахмурилась и подняла чемоданы, забыв о том, что собралась уехать обратно.

– Я забыла комбинацию сейфового замка. А потом пошел такой сильный дождь, что я решила подождать здесь, а не мокнуть снаружи. Думаю, я просто устала, я ведь целый день провела за рулем, вот и уснула.

Хит сдвинул брови и подошел к Эмми; она снова удивилась, что ничуть не боится его.

– Я возьму чемоданы и принесу все остальное.

Он попытался взять багаж. Эмми продолжала держаться за чемоданы, хотя они казались ей неподъемными.

– Спасибо, но я вполне могу позаботиться о себе.

– Я ничего подобного и не имел в виду. Просто если мама узнает, что я не помог вам отнести чемоданы, она отшлепает меня. Нет, я не шучу.

Он был серьезным, а вот глаза смеялись. Эмми устала и не хотела спорить. Кроме того, было неплохо иметь рядом с собой человека, который мог отнести багаж.

– Прекрасно, если мама так много значит для вас, – она вручила ему чемоданы и первой вошла в дом.

Внутри Эмми сразу же обратила внимание на освещение. Даже в пасмурный день бежевые стены мягко отсвечивали благодаря панорамным окнам, обрамлявшим парадную дверь и зеркально отображающимся на противоположной стороне дома, выходившей на болото. Открытую планировку первого этажа подчеркивали карнизы с красивой лепниной и темные деревянные полы. Мебель почти полностью отсутствовала. Со стороны это выглядело так, как будто мечта архитектора о свете и открытом пространстве завершилась на этапе конструирования, без реальной проработки интерьеров. Она увидела спиральную лестницу из кованого железа, которая выходила в коридор, деливший пополам главную жилую зону, и, вероятно, приводивший к двум спальням наверху. Третья, главная спальня, находилась на нижнем этаже, и когда Хит прошел мимо Эмми к двери на другой стороне кухни, она последовала за ним.

Просторная спальня располагалась по всей ширине дома, и оттуда открывался вид на океан и на болота из больших веерных окон в передней и задней части. Обстановка состояла только из двуспальной кровати, комода с зеркалом и туалетного столика, что опять-таки показалось Эмми очень странным. В дальнем углу комнаты виднелся стрельчатый альков, и когда Эмми приблизилась к нему, то поняла, что это и есть башенка, которую она видела снаружи.

Пока Хит пристраивал ее чемоданы по обе стороны от комода, она заглянула в проем и едва не вскрикнула от изумления. Стены внутри, словно цветные полосы на маяке, были опоясаны полками книг по три-четыре ряда в высоту и доходили до застекленного верха, куда можно было подняться по крутой спиральной лестнице. Книги поддерживались креплениями из кованого железа.

– Вы любите книги?

Эмми вздрогнула при звуках голоса Хита и едва не ушибла голову о край полки.

– Можно сказать и так. У меня степень магистра библиографии, и я с детства работала в книжном магазине моей матери.

– Вот как, магистр библиографии? Значит, вы библиотекарь.

Эмми снова скрестила руки на груди.

– Формально говоря, так оно и есть, но я не просто библиотекарь. Моя квалификация позволяет быть музейным куратором и работать с историческими документами, писать статьи для университетов и так далее.

Он кивнул, словно размышляя над ее словами.

– Интересно. Но вместо этого вы работаете в книжном магазине у вашей мамы.

Гнев, застарелое чувство утраты и мысль о том, что он задел ее за больное, – все это разом обрушилось на Эмми, так что она просто смотрела на Хита с открытым ртом, не в силах ответить.